Дамы и господа! Товарищи! Порадуйтесь вместе со мной, 
я сделал открытие: оказывается, в нашей суетной жизни 
есть место Поэзии. Я собираюсь время от времени 
публиковать на этой странице стихи высокой пробы, тем 
не менее мало известные широкой публике. В меру своих 
возможностей я хочу восстановить справедливость.
Некоторых поэтов я знаю лично, других виртуально, 
через Интернет. 

Позвольте представить Олега Горшкова, поэта, живущего 
в старом русском городе Ярославле. Пусть не обманет 
вас его классическая манера стихосложения, отсутствие 
внешне броских приемов. Он тонко чувствует слово, его 
речь свободна, стихи изливаются как бы сами собой. Но 
я знаю, какая работа стоит за этим, как часто Олег 
занимается самоедством, возвращаясь к написанным 
стихам, чтобы шлифовать их. Впрочем, кого это волнует, 
как поэт пишет - легко,играючи ли, в трудах ли тяжких.
 
Олеговы строчки, извините за высокопарность, резонируют 
со струнами моей души. Однажды, будучи в полном восторге
от его очередного стихотворения и терзаясь завистью к 
его таланту, я спросил Олега:
"Где ты берешь эти слова?" 
Он ответил: 
"Вот эти слова как раз зарисовка с натуры, момент 
акынства. А вообще, в этом деле всегда же чувствуешь 
себя скорее объектом познания, нежели субъектом..." 

Имеющий уши да слышит!

Очень надеюсь,что стихи Олега Горшкова, даже 
представленные такой небольшой подборкой, найдут отклик
и в ваших душах. 

Увязаю… всё… увяз 
В незнакомой зябкой ноте…
За оконным переплетом
Кружит ангел в ранний час
И не видит ни души
В тусклой призрачной квартирке. 
Смятый лист, карандаши…
Пытка ли? Попытка лирики?..
Что бы ни было – сбылось.
Зыбкий звук легко колеблет
Окна, пол, растений стебли,
Дым потерь и папирос…
Есть барахтанью предел.
Оскудев, дойдешь до края.
Крошкой в темной бороде
Лет избытых застреваю.
Как затопленный корабль
В сплинный ил врастаю днищем…
Ничего уже не ищет
Пьяный призрак-мизерабль –
Вместе с городом, в бреду,
Вязнет у пивных, часовен
И до одури в дуду
Выдувает: час неровен –
И за краем будет край,
И за топью топь другая. 
Он, как город, неприкаян,
Горькой выпивши с утра…
Всё сбылось и не сбылось.
Всё слилось в тягучей ноте,
Сопрягая «Русь» и «Врозь»,
«Жить» и «Ждать», и на излете,
«Суть» и «Смерть»… И есть ли прок
Сокрушаться и казниться?..
Хмурый ангел снится, снится
В карандашной вязи строк… 



***
Вся жизнь вразнос – я всю её стопчу
В пределах тесных выцветшего града,
Где так пьянит броженье смутных чувств
В котлах дворов, в древесной сфере сада,
Где столько прыти в каменных конях,
Где мнилось укрощенье этой прыти 
Наивному предшествию меня,
Который уж никак не укротитель,
Где влажны сквозняки, где бег минут
Всегда замедлен, кажется, на йоту…
Из быта, из тщеты, из тесных пут
Опять творю иллюзию полета.
Пусть хмурым Богом всё предрешено,
Такая легкость в сердце, отчего-то.
Сын тормошит: слетаем, пап, в кино.
И мы летим… 
Иллюзия полета…

***
Долгое тихое шествие невесть куда... 
Как сумасшествие… Дудочка всхлипнет в футляре – 
Больно на слух, да и слышишь в мертвецком угаре… 
Отзвуки молкнут… и кажется, что навсегда… 
Ветер натаскан на стекла, в ослепшем окне 
Лампочка тусклая… будто душа выгорает, 
Теплится чуть на пороге кромешного рая… 
Что-то подобное, помнится, тлело во мне… 
Тихое шествие… к вести, которой не ждешь. 
Весть ощущаешь внезапно, на мякоти пальцев –
В пальцах задумчивых листья ольхи разомнешь, 
И обомлеешь, захочешь побыть постояльцем 
В этой весне, чьи усталые звуки глухи, 
В этом дворе, где чуть булькает жизнь в черных лужах… 
Жизнь это химия… В легких продрогшей ольхи
Чахнет скворец, наглотавшийся нефти и стужи…
Он, как и дудка, способен на всхлип да на вскрик –
Хриплый, простуженный, непоправимо прощальный…
Трудно дышать – так на музыку мы обнищали.
Вся и надежда на темный, невнятный язык
Вести нежданной, всё длящей планиду вперед,
Всё не дарующей трезвости строгой рассудку.
Жизнь это все же алхимия, магия, дудка
Змей заклинателя, что еле слышно поёт…